Παγκράτιο (mu_pankratov) wrote,
Παγκράτιο
mu_pankratov

Categories:

«Бронницкий «Аввакум»

Вот друзья, хочу вам предложить- заметку или даже рассказ ,Ивана Москвичева, о своем прадеде - старообрядческом священнике
о.Евфимие Власове. Автор впервые выносит на суд читателей свой рассказ и мне безмерно радостно, что обратился ко мне... аккурат после моего поста "Старообрядческое Подмосковье" (1 часть)http://mu-pankratov.livejournal.com/323562.html
                                                                                                (2 часть)http://mu-pankratov.livejournal.com/325614.html


Фото тоже публикуются впервые, предоставлены автором.
первое фото- проездной по Подмосковью с Курского вокзала.



Иван Москвичев
«Бронницкий «Аввакум»
или попытка реконструкции жизни моего прадеда»

С нежного возраста слышал я это имя… Ефимий или Ефим.
- Ишь, какой у Ефима правнучек-то…- гладила меня своей морщинисто-мягкой ладонью по голове бабушка Евдокия.
-Баб Дунь, а кто такой Ефим? – спрашивал я пятилетний несмышленыш, привезенный родителями на лето 197. от Рождества Христова в возрасте 5 лет в деревню «отчич и дедич» - Слободищи.
- А прадедушка твой…
- Это дедушка моего дедушки, что ль?
- Это отец твоей бабушки….
-А он где сейчас?
- Умер он давно, а сейчас, как великомученик, на небе - за тобой наблюдает, как родителей слушаешься, как грамоте учишься…
Прадед начинал представать передо мной в образе Илии пророка, с густой бородой и пронизывающим взором (много лет спустя, когда автор сих строк увидел в уголовном деле прадеда его следственное фото, то был немало поражен сходством, действительно, ликом суров и долговолос). Икону пророка Илии я уже видел в слободищенском храме, поэтому и прадед мой представлялся мне всевидящим небесным куратором, помощником громовержца.
Имя прадеда порой упоминалось в разговорах молящихся и певчих из Орехово-Зуево, Куровской и Ильинского Погоста, находивших кров и скромное угощение в нашем доме. Солидные бородатые старики в темных костюмах, строгие и как мне тогда казалось очень суровые, с постными, будто восковыми ликами как-то смягчались, когда я вбегал в горницу и нарушал своим появлением церемонию их чинного чаепития после всенощной службы в храме. «Чайпили» они по-старинному в прикуску, высоко держа блюдца в тонких перстах и хрустя кусковым сахаром. Один из старцев, самый высокий со впалыми, но сверкающими голубыми искрами глаза, Агапыч медленно ставил блюдце на стол, подходил и брал нарушителя спокойствия на руки.
-Эва, каков красавец-то! Ефимия правнук, а Лаврентия внук!
Старики и старушки в платочках умиленно смотрели на богатырского роста старца с дитем златокудрым. Дите в это время вдыхало волшебный восковой запах заутрени, запутавшийся в серебряной бороде Агапыча. Затем дите водружалось на табурет и угощалось тульскими пряниками. Вскоре в горницу входила бабушка Дуня и я под благовидным предлогом отправлялся ею в огород - набрать клубники или смородины - певчим на дорогу.
На выходные из Москвы приезжали родители.
-Мам, а кто такой был прадед Ефим? – спрашивал я матушку.
- Отец твоей бабушки – ответ был обычно сух.
- А он какой был? А дед его знал? А его молящиеся откуда его знают? – засыпал я мать вопросами, ответов на которые она и сама не знала, да и знать не могла – родители не рассказывали. Долгое время судьба прадеда была родовым «табу».
Впервые всю правду о прадеде вся родня услышала из уст его дочери – моей бабушки. Ее восьмидесятилетие широко отмечалось, были приглашены все ее братья – дети отца Евфимия. На дворе шла весна 1991 года и, когда пришла очередь третьего тоста, бабуля попросила слово и рубанула с плеча:
- За отца нашего, священника, погубленного властью советской…
Сидевшие за столом дети, внуки, правнуки и просто друзья притихли… Братья ее тост поддержали и старший из них, Виктор Ефимович, рассказал нам, немного ошарашенным, историю прадеда и весь тернистый путь семьи старообрядческого священника по охваченной Гражданской войной России.
Горько я пожалел (и жалею о том до сих пор), что восемнадцатилетний оболтус не записывал воспоминания стариков… теперь приходится вспоминать те рассказы и восстанавливать трагическую жизнь предка по крупицам…


о. Евфимий (Власов), конец 20-х годов

  Власов Евфимий Кононович родился в подмосковной деревне Нареево в семье крестьянина-старообрядца Конона Власова в 1876 году. О детстве и юности прадеда нам ничего неизвестно. Судя по воспоминаниям бабушки и ее братьев, прадед Евфимий был «книжником великим» - читал много и считался в деревне своей человеком сведущим в писаниях святоотеческих, принимал участие в публичных прениях старообрядческих знатоков религиозных порядков (начетчиков) с представителями господствующей церкви. Настольной книгой прадеда было «Житие протопопа Аввакума написанное им самим».
О том кто, как и при каких обстоятельствах рукоположил его в священники нам неизвестно.
Историк-краевед подмосковной Гуслицы и автор множества книг по истории подмосковного старообрядчества С.С. Михайлов в своем исследовании о Бронницком храме приводит данные о священнике отце Евфимии (Власове):
«В реестре старообрядческих духовных лиц Московской губернии, составленном в 1907 году, мы встречаем Евфимия Кононовича Власова, «среди старообрядцев священника», внесенного в реестр как настоятеля храма Бронницкой старообрядческой общины 23 июля 1907 года. Община избрала его настоятелем незадолго до этого – 17 июня того же года. О том был ли, отец Евфимий Власов священником при бронницком храме до этого времени, или же он был поставлен в Бронницы именно в год официальной регистрации общества, мы пока не знаем»[1].
Образования прадед не имел, но даром красноречия и убеждения, помноженными на «книжность», обладал.
Наиболее подробные сведения о вехах предреволюционной жизни священника отца Евфимия Власова нам может представить тонка, пожелтевшая от времени папка следственного дела ОГПУ-НКВД СССР на священника церкви села Чулково Раменского района Московского округа Власова Е.К., обвинявшегося в преступлении предусмотренном статьей 58.10 Уголовного кодекса РСФСР…
Из материалов допроса нам становится известно, что Е.К. Власов получил «домашнее образование», социальное происхождение – «из крестьян». В момент ареста был священником в подмосковной деревне Батюнино. Имущества – не имел.
Семья о. Евфимия состояла из матушки Анастасии Яковлевны, пяти сыновей и одной дочери. К 1917 году самому старшему из них Ивану было 15 лет, самому младшему – Максиму - 10 лет.
Материалы допроса также содержат информацию о местах службы и жительства о. Евфимия:
- с 1898 года служил сторожем на Рогожском старообрядческом кладбище в г. Москве, затем – пономарем,
- в 1906 году был рукоположен в сан и в том же году принял Бронницкий приход в Раменском уезде Московской области
- в 1917 году служил в Самарской губернии,
- с 1920 по 1924 гг. – служил по различным приходам,
- с 1924 по 1926 гг. – священник в Уральской области,
- с 1926 г. – священник в селе Чулково Раменского района Московской области[2].
Из воспоминаний моих предков – детей священника, можно сделать вывод и о том, что характер у прадеда был тяжелым. Прежде всего, из-за бескомпромиссности и убежденности в своей правоте. По словам бабушки это был «второй Аввакум» - такой же пламенный и резкий. И действительно, во многом биографии моего прадеда и протопопа-великомученика схожи своими трагическими совпадениями.
Особенно бабушка подчеркивала его строгость по отношению к прихожанам. Прадед никогда не венчал молодых, не удостоверившись в отсутствии родственных связей по церковным книгам. Узнав о наличии даже самого дальне-древнего родства, о. Евфимий указывал молодым на выход из храма. Немало обид и слез было вызвано бескомпромиссными отказами священника.

Анастасия Яковлевна, 50-е


Другой неафишируемой стороной окормления паствы священником была отчитка буйных (автору сознательно не хочется употреблять модное нынче словечко «экзорцизм). Как правило, одного визита священника хватало если не для полного исцеления, то для присмирения блаженных.
В меру своих сил прадед боролся с местными кабаками-трактирами и пьянством прихожан.
В исследовании С.С. Михайлова приводится история с отказом священника о. Евфимия от обучения местных детишек-старообрядцев Закону Божию в Бронницкой земской школе, что вполне допускалось властями в период царствования императора Николая II, справедливо именуемый «золотым веком» старообрядчества».
Отец Евфимий дал свое письменное согласие Совету местной старообрядческой общины на поездку в Москву на экзамен и дальнейшее преподавание предмета. Вскоре после этого священник внезапно отозвал свое заявление, сославшись на необдуманность своего решения, отсутствие средств, пристанища в столице и нездоровье. Совет общины был возмущен таким отношением священника. В вину о. Евфимию было поставлен не только отказ от преподавания, но и нежелание объединения с т.н. «окружниками», нетактичность при общении с прихожанами, ссору с дьячком общины[3].
Впоследствии отец Евфимий неоднократно порывался оставить общину, но уговорами (в том числе со стороны старообрядческой Архиепископии) его удавалось умиротворить. Сетовал священник на недостаточное финансирование, порой отказывался вести метрики и освящать выпекаемые приходом просфоры[4].
Подоплека всей истории с отказом от преподавания нам неизвестна, но можно предположить, что одной из причин отказа от столь богоугодного дела было отсутствие надлежащего образования у отца Евфимия. Можно также предположить, что семья священника действительно испытывала в то время материальные трудности и поездка в столицу представляла для священника-старообрядца большую трудность. «Аввакумовский» характер прадеда, его бескомпромиссность и неприятие им окружнического послания белокриницкой иерархии и иных «новин» усугубляли мнение о нем в общине.
Худо-бедно отец Евфимий служил в бронницком приходе вплоть до 1917 года.
С 1917 по 1926 годы вся многодетная семья о. Евфимия находилась в бегах – скрывались от преследований новой власти.
Семья кочевала по Югу России (Дон и Кубань), Уралу, Поволжью. Судя по воспоминаниям его дочери (моей бабушки) отца неоднократно задерживали и сажали «под замок». В ряде случаев удавалось отца выкупить, в одном случае разжалобить краскома, проводившего обыск и арест. Так и кочевали по России, всякий раз снимаясь с места пребывания при первых признаках угрозы. Иногда об аресте удавалось узнать от благодарных прихожан. Тогда в ночи собиралась бричка, скудные пожитки и батюшка с семьей исчезали в ночи, следуя к очередному надежному пристанищу. Фактически семья священника следовала по маршруту тайной эстафеты и бричка с семьей переезжала от одного верующего старообрядца до другого – люди передавали людей «с рук на руки». Семья спасалась в условиях голода, тифа, налетов банд и иных «прелестей» «строительства новой жизни». Скрывало батюшку простое население, выдавали на расправу адепты новой власти, прихожане и священники главенствующей церкви, которая страдала не менее старообрядцев от власти нового Антихриста.
После одного из побегов, уже на Урале на семейном совете было принято волевое и опасное решение – наиболее взрослые дети – сыновья Николай и Иоанн оставляют семью и самостоятельно устраиваются на жительство на Кубани (Краснодар) и на Дону (Ростов-на-Дону), чтобы в случае смерти отца хоть чем-то помочь оставшимся.
По возвращению в 1926 году в Подмосковье была выдана замуж за старообрядца деревни Слободищи дочь Мария. Забегая вперед нашего повествования об отце Евфимии, следует кратко сказать и о том, что дети его по мере сил учились и работали, не гнушаясь самого неквалифицированного труда. Сыновья получили среднее техническое образование и работали на московских и подмосковных предприятиях, служили в армии, воевали в годы Финской и Великой Отечественной, были награждены трудовыми и боевыми наградами.
Об обстоятельствах оседания о. Евфимия в подмосковном селе Чулково достоверно неизвестно, но можно предположить, что при определении нового места службы, в Архиепископии был учтен прежний опыт служения отца Евфимия либо принят во внимание дефицит священства как такового в условиях недавно окончившейся Гражданской войны. Впрочем, гражданская война против старообрядцев, а тем паче против их духовников продолжалась, лишь приняв иные доселе невиданные формы. Местные власти любого уровня искали мельчайшие поводы для ареста священнослужителей и наиболее активных прихожан и закрытия храмов и моленных.
В собственном приходе у отца Евфимия не все шло гладко…характер священника еще более закалившийся в многотрудных скитаниях и лишениях не способствовал поиску компромиссов. Этим представители Советской власти и не преминули воспользоваться…
30 декабря 1929 года после обыска священник был задержан сотрудниками ОГПУ. У задержанного были изъяты часы карманные, белого металла, ключ для часов, крест белого металла, кусок карандаша и 16 рублей 96 коп.
15 января 1930 года уполномоченным следственного отделения Московского окружного отдела ОГПУ Петровым в рамках уголовного дела было вынесено постановление о привлечении священника в качестве обвиняемого. Из этого же документа становится известным, что в местной милиции на священника уже было заведено дело «по обвинению…в сопротивлении местным властям и подстрекательстве к этому верующих».



В тот же день обвиняемый был допрошен и сообщил следствию, что:

…Никакой антисоветской деятельности в с. Чулкове и где бы то ни было я не вел. Проповеди читаемые мною носят строго религиозный характер. Разговоров на политические темы ни с кем не веду. Считаю, что всякая власть будь то царская, будь то советская только от Бога и (далее неразборчиво-С.М.) или иной по нашим законам не разрешается.
Касательно моих писем к священнику Дмитрию Рябову[5] могу сказать, что факты изложенные в них, хотя и описаны мною, но непроизвольно извращены и не могут считаться имевшими место в моей жизни или отражать мои убеждения.
Вопрос: были ли у Вас столкновения с местными жителями и на какой почве?
Ответ: в июне месяце т. г. по случаю заболевания (далее неразборчиво-С.М.) лошадей и скота мною (далее неразборчиво-С.М.) было окроплено святой водою и отслужен молебен. Мною было получено разрешение от предс. с/сов. И никаких при этом столкновений не было. В дальнейшем меня вызывали на допрос в милицию. Чем кончилось все это дело мне неизвестно.
Вопрос: в чем выражалась Ваша связи со священником Рябовым?
Ответ: Я познакомился с ним случайно. Мы слились характерами, в последующем вели переписку, делясь повседневными мелочами. В настоящее время, по имеющимся у меня сведениям, священник Рябов расстрелян.
Вопрос: имеете ли еще что добавить к сказанному?
Ответ: больше ничего добавить не имею[6].


Основными доказательствами обвинения стали свидетельские показания трех односельчан и письма отца Евфимия изъятые сотрудниками ОГПУ при обыске у священника о. Дмитрия Рябова в Коломенском округе. Заявления свидетелей прочитать не представилось возможным, т.к. написаны они были карандашом на тетрадных листочках. За давностью лет грифель с размашистых каракулей доносчиков осыпался…
В марте 1930 года было вынесено обвинительное заключение:

…« » марта 1930 г, уполномоченный 3 отд. СО ПП ОГПУ МО Петров, рассмотрев следственное дело №1343, по обвинению гр. Власова Евфимия Кононовича по ст. 58 п.1 и п.2 УК НАШЕЛ:
что гр. Власов Е.К., являясь старообрядческим священником и проживая в с. Чулково Раменского р-на Московского округа систематически вел среди верующих агитацию против мероприятий Советской власти и партии в деревне.
По поводу подписки на 3-й Заем индустриализации среди верующих говорил, что «подписываться на заем не надо, т.к. это греховное», в силу чего распространение этого займа встретило со стороны населения сопротивление. Многие из ранее подписавшихся, требовали вычеркнуть их из списков, ибо они все равно платить не будут.
Организация колхоза в с. Чулково также встретила значительное сопротивление со стороны населения, в силу того, что священник Власов систематически среди верующих компрометировал идею создания такового, говоря, что «если вы пойдете в колхоз, то там помрете с голоду и вам приложат антихристову печать. Колхозы это барщина, наступают последние времена, скоро настанет Суд Божий над всеми гонителями веры Христовой».
Одновременно с этим, при аресте и обыске у священника Рябова в Коломенском округе были обнаружены письма Власова, которые по своему содержанию характеризуют последнего как резко антисоветски настроенного человека, ведущего определенную контрреволюционную работу на селе (листы дела 15,16,17).
Допрошенные в качестве свидетелей: К.К.В. (л.д. 8-9), К.А.И. (л.д. 10-11) и Д. В.Г. (л.д. 12-13) в своих показаниях полностью подтверждают антисоветскую деятельность Власова, указывая на ряд конкретных фактов[7] .
Обвиняемый Власов Е.К., допрошенный 10.01.1930 (л.д. 6-7) показал, что никогда антисоветской агитации нигде не вел и вообще от разговоров с кем бы то ни было на политические темы, воздерживался. Относительно его писем к священнику Рябову, Власов подтвердил, что они писались именно им, но факты, изложенные в них, непроизвольно извращены и не могут считаться имевшими места в его жизни или отрицающими его убеждения.
На основании изложенного, что данными предварительного следствия Власов Е.К. достаточно изобличается в инкриминируемом ему преступлении, а потому на основании ст. 206 УПК
ПОСТАНОВИЛ:
Следственное дело за №1343 по обвинению гр. Власова Евфимия Кононовича,1876 г.р., из крестьян д. Нареево, Егорьевского уезда Московской губ., священника с. Чулково Раменского р-на Московского окр, женатого, б/п, с домашним образованием, с его слов – несудимого, передать в Особое Совещание при коллегии ОГПУ, для рассмотрения во внесудебном порядке.
Копию заключения направить прокурору Московской обл.

Уполномоченный Петров

«Согласен» нач. 3 отд. СО ПП ОГПУ МО Быстров[8]
Нач. СО ПП ОГПУ МО Соболев[9]
«Утверждаю» Зам. ПП ОГПУ МО Апетер[10]
Справка: арестованный содержится под стражей с 9 января 1930 г. в Бутырской тюрьме, с сего числа перечисляется содержанием за Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ. Вещественные доказательства – не имеется.
Уполномоченный Петров[11]

В том же 1930 году отец Евфимий был приговорен особой тройкой Постпредства ОГПУ СССР при Московском округе к ссылке в Северный край сроком на три года[12].
На этом официальная история трагедии сельского священника отца Евфимия Власова закончилась.
Все попытки отыскать информацию и документы о дальнейшей судьбе отца (его детьми в 60-70 гг. ХХ века) и прадеда (уже в наше время) не увенчались успехом. Архивы компетентных органов Северного края, где отбывал срок ссылки священник, за давностью лет не сохранились. Писем и иных вестей от отца семья не получала. В архивно-следственном деле содержится лишь справка о реабилитации от 29 декабря 1999 года… Прадед был реабилитирован прокуратурой семьдесят лет спустя - почти что в день ареста органами ОГПУ…
*********************************************************************

Автор сей заметки обращается ко всем читателям, имеющим хоть малейшую информацию о старообрядческом священнике Евфимии Кононовиче Власове и священнике о. Димитрии Рябове поделиться с нами этими сведениями. Писать можно на адрес блогауважаемого mu_pankratov

[1] С.С. Михалов Старообрядчество города Бронницы. История храма и общины. М. – Археодоксiя, 2013, с.23
[2] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), архивно-следственное дело № П-45678, л. д.№ 5. Стоит заметить что в материалах дела прадед именуется то «священником в селе Батюнино», то «священником в селе Чулково» - по-видимому, для следствия это большого значения не имело.
[3] С.С. Михайлов op.cit. стр. 24-25
[4] С.С. Михайлов op.cit. стр.25-26
[5] К сожалению автор не имеет какой-либо информации о священнике отце Дмитрии Рябове.
[6] ГАРФ, архивно-следственное дело № П-45678, л.д. № 7
[7] Фамилии автор не публикует.
[8] Возможно это Быстров Александр Семенович – занимал ряд постов в ОГПУ - НКВД СССР. Впоследствии генерал-лейтенант (1944 г.), в годы Великой Отечественной войны в ГУКР «СМЕРШ».
[9] Возможно это Соболев Аркадий Дмитриевич – занимал ряд постов в ОГПУ-НКВД СССР. Расстрелян в 1935 году.
[10] Апетер Иван Андреевич – занимал ряд постов в ОГПУ-НКВД СССР. Расстрелян в 1938 году.
[11] ГАРФ, архивно-следственное дело № П-45678, л.д. № 14
[12] ГАРФ, архивно-следственное дело № П-45678, л. д. № 18

Tags: РПСЦ, белокрыницкие, библиОтика, история, старообрядцы, старообрядческое Подмосковье
Subscribe

  • Тарский бунт

    Ну что ж друзья, про восстание Булавина и атамана Некрасова многие слышали, вот вам немного информации о бунте тех же петровских времен в г.Тара…

  • Картинка дня.

    Тут енто самое...к одному делу готовлюсь...дай думаю и классику почитаю! Кхе, кхе... ну и вы уж грешники почитайте маленько... "Малаксу тово знаешь…

  • Картинка дня.

    « И даст море мертвецы своя, и земля мертвецы своя, и смерть мертвецы своя, и ад мертвецы своя. И суд прияша каждо по делам своим... ». Фрагмент…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments