March 10th, 2012

Во бору ли, ... (ч.2)

Вчера проснулись, умылись и девки мои опять взвыли, дурным голосом - "Хотим в гости!"
Поехали в Бекасово к приятелю, а он змей куды то слинял. Ну нет худа без добра, взяли да и в Боровск поехали, пол пути то уже позади.)))
Ну в общем, монахинь навестили, они нас как старых знакомых уже встретили))). В часовне даже как то не ловко получилось, нас приложиться к плите пустили, а туристов на улице попросили пока ждать. Ну да ладно))), смешно правда было в спину слышать- "Гляди, гляди староверы, а одеты по нашему! Ой, а девушка то какая рыжая, фотографируй, чево смотришь?"
На етот раз с о. Артемоном повидались, покалякали о том , о сём, по секрету скажу, даже маненько о выборах.)))
И как всегда, фотоаппарат не взял, опять на телефон(((.







Прошлогодняя поездка- http://mu-pankratov.livejournal.com/53681.html

Во бору ли, ... (ч.3)

В продолжение боровской поездки и прогулки уважаемого Сонтучио по Серебряному бору http://sontucio.livejournal.com/604672.html, маненько из "Жития" свмч Аввакума. Ето он написал, мысленно обращаясь к другу молодости, в последствии никонианскому архиепископу Илариону Рязанскому:

"Сей Мелхиседек, живый в чащи леса того, в горе сей Фаворской, седмь лет ядый вершие древес, а вместо пития росу лизаше*, прямой был священник, не искал ренских, и романей, и водок, и вин процеженных, и пива с кордомоном, и медов малиновых, и вишневых, и белых розных крепких. Друг мой Иларион, архиепископ Рязанской. Видишь ли, как Мелхиседек жил? На вороных в каретах не тешился, ездя! Да еще был царские породы. А ты хто? Воспомяни-тко, Яковлевич, попенок! В карету сядет, растопырится, что пузырь на воде, сидя на подушке, расчесав волосы, что девка, да едет, выставя рожу, по площади, чтобы черницы-ворухи унеятки любили. Ох, ох, бедной! Некому по тебе плакать! Недостоин суть век твой весь Макарьевскаго монастыря единыя нощи. Помнишь, как на комарах тех стояно на молитве? Явно ослепил тебя диявол! Где ты ум-от дел? Столько добра и трудов погубил! На Павла митрополита что глядишь? Тот не живал духовно, – блинами все торговал, да оладьями, да как учинился попенком, так по боярским дворам блюдолизить научился: не видал и не знает духовнаго тово жития. А ты, мила голова, нарочит бывал и бесов молитвою прогонял. Помнишь, камением тем в тебя бросали на Лыскове том у мужика того, как я к тебе приезжал! А ныне уж содружился ты с бесами теми, мирно живешь, в карете с тобою же ездят и в соборную церковь и в верх к царю под руки тебя водят, любим бо еси им. Как им тебя не любить? Столько християн прижег и пригубил злым царю наговором, еще же и учением своим льстивым и пагубным многих неискусных во ад сведе! Никто же ин от властей, якоже ты, ухищрением басней своих и пронырством царя льстишь и люди божия губишь. Да воздаст ти господь по делом твоим в день страшнаго суда! Полно мне говорить. Хощу от вас ныне терпеть. Якоже образ нам даде Христос, терпя от жидов: тако и мы ныне от вас не стужаем, – терпим о Христе до смертнаго часа. Хощу и всех, да же постражут, якоже и мы, а мы якоже и Христос, от вас, новых жидов. Иларион!"